eile

1. А.Белкин. Йемениада. (Довольно чувствительное для арабистики падение качества. Раньше арабисты писали красиво, и не ориентировались на советского прозаика Ю.Полякова.)
   
2. Гольдфаден. קאפריזנע כלה אדער הונגערמאן און קבצנזאן. И здесь целое действие на другом языке, теперь на немецком.
   
3. Д.Роскис. Страна идиша.
   
4. Флавий. Иудейские древности.
   
5. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека.
   
6. Цыркин. От Ханаана до Карфагена.
   
7. Рассказы А.Неверова (барахло). Илл. Викт. Киселева (стоящая вещь)
   

וואָרטשאץ: קבצנזאָן און הונגערמאן (אָדער: קאפריזנע כלה=מויד)

diln (duln) kop [דולן קאָף]: fuck the brain

mešugene tnojem [משוגהנע תנאים]: mad contract

gildene (goldene) majles [גאָלדענע מעלות]: golden advantage

šidex tuen [שידוך טוען]: make marriage

miste bixlex [מיסטע ביכלעך]: garbage books

בובעס קוואל

Zayt nux nit gezunt, for nux nit avexk (זייט נאָך ניט זעזונט, פאָר נאָך ניט אוועק): 'Не будьте еще здоровы, я еще не уезжаю'. Восточно-польский идиш, но не знаю почему "авехк", а не "авек".

Подслушано стороной, а после обнаружено как распространенная пословица в чуть другом виде:

„זײַט מיר נאָך נישט געזונט, כ’גיי נאָך נישט אַוועק“

Подробнее в статье Форвертс от 19.XII.2014.

eile

1. 101 way to use dead cat.
   
2. Guillaume le Vasseur de Beauplan. Description d'Vkranie etc. Очень веселая книга. Его покровителя звали Конецпольский и потому в тексте постоянно раздаются выкрики de Grand & Incomparable Koniecpolski. Язык его прост, чудесен и куда понятнее современного французского: Ce Pays nouvellement conquis est vn Boulevard inexpugnable contre la puissance des Turcs & la violence des Tartares..
   
3. Сокровенное сказание Монголов. Какое-то бесконечное олонхо. Если есть смешное, то я не добрался.
   
4. Гольдфаден. Содом и Гомора. Один акт целиком на иврите. Для водевиля на идише это необычно. Очень авангардный эффект.
   
5. С.И.Гольдеман. Жидiвська нацiональна автономiя в Украïнi 1917—1920. München, 1967. Несколько многословно.
   
6. Derek Bickerton. Roots of language. Про формирование креольских (т.е. новых самостоятельных) языков из пиджинов. Замах у автора несколько пугающий (про детей с врожденными правилами), но все материалы страшно интересные. И очень красиво ложатся на динамику развития иврита и идиша.
   
7. Бенгт Даниельссон. Счастливый остров. 1962. Еще один чувак из экспедиции на Кон-Тики. [㎚]
   

בובעס קוואל

Xáječkes méročkes [חייטשקעס מעראטשקעס]. = Haye's measures (=sizes).

פון ס" בובע.

Это присловье из анекдота про мужа, который не знал номера бюстгальтеров, но наощупь женин размер помнил.

eile

1. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. «Вероломные ливы, выйдя из обыкновенных бань, стали обливаться водой в Двине, говоря: "Тут мы речной водой смываем воду крещения, а вместе и самое христианство; принятую нами веру мы бросаем и отсылаем вслед уходящим саксам» (стр.77). Я так понимаю, что всякий раз как ливы купались, крестоносцы считали это оскорблением.
   
2. Капитанская дочка.
   
3. Derek Bickerton. Roots of language.
   
4. Кройника литовская и жмойтская. (Язык сильно полонизирован). Там высказана такая мысль, что новгородская демократия обязана своим существованием тому, что татары истребили князей, а сама форма народоправия — есть плод православия, так как из общего греческого источника греки почерпнули образцы Афин и Лакедемонии: «А татары княжат руских немало побыли, a потом з Батием царем притягнули и остаток спустошили, зачим мѣста можнѣйшие руские — Новгород Великий, Псков и Полоцко — без княжат почали волно собѣ жити и князства князей своих сами посѣли, взявши кшталт справованя речи посполитой от оных славных справ грецких афинеов и ляцедемонов, котрые то также судей 30 мужов преложоных над собою мѣли для ради прав речи посполитой, бо в оний час в Новгородѣ, Полоцку и Псковѣ всие справы грецкие бывали: митрополиты, владыки, архимандриты, котрых завше присылал тут патриарха царигородский. A так тыи то грекове той обычай справованя речи посполитой внесли были афинскии».
   
5. Исаченко. Опыт типологии славянских языков.
   
6. Публицистика Эко.
   
7. Тынянов. Восковая персона.
   
8. קינדער-דעקלאמאטאר פאר שול און חיים, 1929. Само издательство печатало много интересного, от Дамы с камельями до "Жены моего друга" Л.Н.Толстого (?) и романа Шомера "Голес Москве".
   
9. Беляев. Цикл о проф. Вагнере. Властилин мира (1926). Действительно, прямой источник для "Господарства доктора Гальванеску" Юрия Смолича (1929).
   

eile

1. Я.Ю.Гурова. Иван Александрович Всеволожский и его значение в истории русского музыкального театра. Добротная монография на основе диссертации, с некоторыми странностями: нп. на вклейках картинки даны размером 3×4см. Стоило ли тратить столько денег на копирование и печать, чтобы выпустить совершенно нечитаемые репродукции? Почти полностью состоит из архивных материалов, поэтому очень полезна. Автор тщательно обследовал все тематические архивы Москвы и Петербурга, что делает работу исключительной по информативности.
   

   К недостаткам я бы отнес биографическую наивность изложения — характерный синдром, когда исследователь становится на сторону своего героя. Отчасти это неизбежно, поскольку при подробном изучении чьей-то биографии внутненний мир того, о ком пишешь, понимаешь лучше, чем внутренний мир его оппонентов. Однако при внимательном изучении материалов биографии Всеволожского бросается в глаза его вовлеченность в борьбу всякого рода партий, разделение его мира на поле с врагами и друзьями. Предположу, что такое изложение, более контекстное, было бы и более познавательным.
   

   Второй недостаток происходит из способа публикации. Книга напечатана прямо в типографии, без издательства, а значит и редактора у нее не было. Автор, под влиянием источников, временами пишет слова «Император», «Директор» и др. с большой буквы (не в цитатах). В формальных однотипных ссылках одни и те же дела называются как попало: то "ед. хр.", то "Ед. хр.", то "№". Текст, не смотря на заметное старание, полон опечаток: «наДворный», «приДворном» (с.82) — явное следствие неграмотного решения везде писать «Двор» с большой буквы, «бил убит» (с.111). На с.96 «П.К.Альбрехт» вместо, видимо, Е.К.Альбрехта (которого вообще нет в указателе). На с.98, 103, 150 в ссылках не указаны архивы (по номеру фонда понятно — что РГИА, а что — РИИИ). В перечне источников (с.360) под №462 случился какой-то сбой и после правильной сигнатуры идет бессмысленное «1. Оп.2. Ед.хр. 44». «On petit mot» вм. «Un petit mot» (с.148). «Heu von Rubinstein» вм. «Herr etc.» (с.167). Вм. «Les Offrandes à l'Amour...» стоит загадочное «ả» (с.370, 374). Вм. «émail» стоит «email» (с.376). Вм. «naïade» стоит «naïde» (с.374).
   

   Указатель не хорош весь. Он сдвинулся на 4-5 страниц относительно указанных и пользоваться им потому неудобно. На фамилию «Богданов» дана вторая статья — пустая. Вслед за ней идет статья «Березовский», а должна быть раньше нее (с.312). У Воронцова-Дашкова дата смерти «1816» вм. «1916» (с.315). Там же совершенно излишняя справка «Всеволожские — древний княжеский и дворянский род». Грибоедов назван «Александров Сергеевич» (с.318). Также указатель имен не включает тех упоминаний, что даны в «Указателе балетов», идущем после него — т.о. указатель имен не дает отсылок к постановкам, в которых участвовал, например, Визентини.
   

   Третий недостаток — явное невладение иностранными языками, именно французским. Удивительно написать целую монографию о Всеволожском, вплоть до его родословного древа — и ни разу не процитировать его дневники (которые велись почти исключительно по-французски). Между тем, третья — последняя — часть дневников содержит некоторое количество любопытных воспоминаний о годах службы в Императорских театрах. Вот пример наугад (реплика С.А.Толстой при посещении дирекции в связи с постановкой "Власти тьмы" или чего-то подобного):
   

   —Неужели Вы думаете, me dit elle, что Граф Лев Ник. будет подписывать контракт, как какой-нибудь гимназист, представляющий свою пьесу в Дирекцию! (Ф.652. Оп.2. Д.2. Дневники 1910. Об.14.)
   

   Такой изъян делает любые гипотезы автора абсурдными. Как же можно отстаивать любовь Всеволожского к русскому искусству, если не читаешь по-французски? Как можно защищать Всеволожского от обвинений в галлофилии цитатами из его русских писем? — ведь он и служебную переписку вел преимущественно на французском!
   

2. Прострiл на сходах. Детектив 20-х рокiв. Новый сборник раннесоветской украинской бульварной прозы.
   
3. Р.Шовен. Жизнь и нравы насекомых. («Собака Павлова, заключенная в "башню молчания" — уже не собака!»)
   
4. Пу Сунлин. Рассказы Ляо Чжая о необычном. Переводчик пишет, что ценность Пу Сунлина в том, что он языком старой, классической литературы сумел рассказать бытовые истории Китаю 17 в. В переводе это качество, которое он сам считает основным, никак, разумеется, не передано. Возникает сильнейший соблазн переложить Пу Сунлина на старославянский. (Правда у старославянского, наверное, никогда не было эстетической ценности.)
   
5. Руслан и Людмила. (Там обнаружилась неожиданная римфа "союз/боюсь".)
   
6. Пикова дама.
   
7. Тайные предписания для нефритовых покоев итп.
   
8. Simak. Project Mastadont.
   
9. "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман" (и продолжение).
   
10. Водолазкин. Лавр.
    

Чайковский

19/7 Февр. [1888] <...>Речи. Моя речь. Ушел в 11 часов домой. Спал. В общем конечно это один из знаменательнейших дней моей жизни. Я очень полюбил этих добрых чехов. Да и есть за что!!! Господи! Сколько было восторгу и это совсем не мне, а голубушке России.

20/8 Февр. <...>Чехи очень симпатичные.

Дневники П.И.Чайковского. Москва: Музыкальный сектор, 1923. Репринт: СПб.: Эго/Северный олень, 1993. С.197-198.

(Вообще, Чайковский приезжал в Прагу на постановку Лебединого озера.)

---

NB: Там же упоминается Иосиф Пишна (Jozef Pischna, 15/VI/1826—19/X/1896), «чех, преподаватель игры на ф.п., проживший долгое время в Москве и пользовавшийся популярностью». Поскольку в энциклопедии он (как и Шебор, и пр.) не попал, вот выписка:

«Иосиф Пишна — чех по происхождению, был в 60-х и 70-х гг. прошлого века хорошо известен в Москве как фортепианный педагог, состоял преподавателем музыки в Сиротском институте при Воспитательном доме в Москве и занимался между прочим также и композицией, печатая свои композиторские опыты как собственность автора за счет богатых родителей своих учеников и учениц, которым и посвящал преимущественно свои произведения. Музыка его "Песни Маргариты" написана, как и глинкинская, на переводный текст Э.Губера ("Тяжка печаль")и издана в 1872 г. в Москве как собственность автора». (С.Попов. Гете в русской музыке // Литературное наследство. Т.4-6. М.: 1932. С.892.) В русской и чешской википедиях о нем нет статьи, английская же сообщает, что в 1840-1846 он учился в Пражской консерватории по классу гобоя (немецкая не согласна). Его учебник ф-но называется 60 Klavierübungen.

eile

1. Богомил Райнов. Советские болгарские шпионские романы в стиле Роб-Грийе. Почему-то ему вменяется в вину насаждение соцреализма, от которого он стилистически далек.
   
2. Маклосски. Гомер Прайс.
   
3. Магистер Рогерий. Горестная песнь о разорении Венгерского королевства.
   
4. Переписка Аксенова, унылая и не живая.
   
5. Переписка Стругацких.
   
6. Лем. Возвращение со звезд.
   
7. Lemas. Nenugalimasis.
   
8. Познанский, биография Чайковского (много смешных цитат, но совершенно без источников, вообще; и так у всех, кто пишет монографии о Чайковском). И т.д.
   
9. Публицистика Куликовского. Вроде такого: «Глазъ не успѣваетъ налюбоваться красивою картиною, а воображеніе, идя отъ научно еще не вполнѣ установленной, хотя и вполнѣ вѣроятной орографической теоріи, противъ воли уноситъ путника въ далекое прошлое».
   

eile

1. Берберова. Биография Чайковского (и под.)
   
2. Эко. Имя розы. (неровный перевод)
   
3. Нил Шубин. Вселенная внутри нас (то же, что Рогов, но сбивчиво).
   
4. Курант. Что такое математика.
   
5. Bulgakovas. Meistras ir Margarita.
   
6. Лем. Сказки роботов.
   
7. К.Бакли. Всё подряд.
   
8. Lemchenas. Lietuvių kalbos įtaka.
   

eile

1. Апоколокюнтозис или Превращение божественного Клавдия в тыкву.
   
2. Грамматика идиша Юдла Марка (последнее слово в которой "душа"). Оттуда же, граф:
   
   
   "Старая больная мама перебралась к нам, в нашу тесную квартиру". С.61.
3. Повести Бакли.
   
4. Бадхен. Еврейская нечисть. (Хорошая демонология по куче источников.)
   
5. Алексеев. Общественная жизнь евреев, их нравы, обычаи и предрассудки, 1868.
   

3/30

אדער דריי, אדער דרייסיק. Either nothing or all. [oder draj, oder drajsɨk].

.(א זעלכע איז פון מיינער באבע (פון זלאטאנאשע

(It is included in Stutchkoff in section 540 "aynshtelershkayt" in variants "oder dray oder draytsn" and "oder dray oder dray un draysik".)

eile

1. Талмуд и Гемара (пер. Переферковича). Цитата:
   

   Р.Наоам сказал: когда я был в Каппадокии, там жила одна женщина, у которой умирали дети после обрезания: обрезали первого, и он умер, второго — и также умер; третьего она принесла ко мне: когда я посмотрел на него, он показался мне зеленым.
   

2. Английский перевод Талмуда с Мишной и Гемарой.
   
3. Булычев.
   
4. Гершом Шолем. Алхимия и кабала.
   
5. Шнеур Залман из Ляд. Танья.
   
6. Песнь песням, зуполне выложенная на русский язык доктором Франциском Скориною с Полоцка.
   
7. С.Фруг. Встречи и впечатления: из еврейского быта. Т.1-2.
   
8. Шолом-Алейхем. Йоселе-соловей.
   

eile

1. Вуди Аллен. Хасидские притчи с руководством. Автор думает, что это пародия потому что мало читал, доказательством чему приводится ниже пример из Бубера.
   
2. Бубер. Хасидские предания.
   

   РАДОСТЬ В СУББОТУ
   Однажды у равви Баруха остановился почетный гость из Земли Израилевой. Этот гость был из числа тех, кто все время оплакивает участь Сиона и Иерусалима и ни на секунду не забывает свою печаль. Накануне субботы равви Барух в своей обычной манере запел песнь «Он, Кто благословляет день седьмой…». Дойдя до слов «Возлюбленный Господа, ты, ожидающий восстановления Ариелева*[104]», он посмотрел на гостя, сидевшего рядом, как всегда, в горе и печали. Барух прервал песнь и неистово и радостно ударил по лицу пораженного гостя, воскликнув при этом: «Возлюбленный Господа, ты, ожидающий восстановления Ариелева, в этот священный день субботы будь радостен и счастлив!» Только после этого равви Барух допел песнь до конца.
   

3. Павал Касцюкевич. Зборная РБ па нягалоўных вiдах спорта.
   
4. Петр I. Гистория свейской войны.
   
5. Рытхэу. Дорожный лексикон.
   
6. Пiстончык. Дэгенератыўный слоўнiк. Чудная книжка, вот страница оттуда:
   
   
7. Бравый солдат Швейк.
   
8. Двойная Лиза-Лотта.
   
9. Мишна, пиюты, псалмы и т.п. Мишна:
   

   (ג) מִבְּלָאֵי מִכְנְסֵי כֹהֲנִים וּמֵהֶמְיָנֵיהֶן מֵהֶן הָיוּ מַפְקִיעִין, וּבָהֶן הָיוּ מַדְלִיקִין, וְלֹא הָיְתָה חָצֵר בִּירוּשָׁלַיִם שֶׁאֵינָהּ מְאִירָה מֵאוֹר בֵּית הַשּׁוֹאֵבָה: ИЗ СТАРЫХ ШТАНОВ И ПОЯСОВ КОГЕНОВ ДЕЛАЛИ ФИТИЛИ И ЗАЖИГАЛИ ИХ в чашах на вершинах светильников, И НЕ БЫЛО ДВОРА В ИЕРУСАЛИМЕ, КОТОРЫЙ НЕ ОСВЕЩАЛСЯ БЫ СВЕТОМ БЕЙТ-ГАШОЭЙВА.
   

10. Псалом 88 (89):12:
    

    Ф.Скорина: «Твоя суть небеса и твоя есь земля, вселенную и конца ея ты основал еси, север и море ты создал». В оригинале на месте слов «север и море» стоит צָפוֹן וְיָמִין — «север и право(е)», но в ашкеназском иврите — который учил Скорина — и идише ימין может значить мн.ч. от ים «море» (окончание ין- это арамейское мр. мн.ч., понятно, что в псалмах Давида ему не откуда взяться). В Вульгате стоит aquilonem et dexteram tu creasti. Правда в Септуагинте: τὸν βορρᾶν καὶ θαλάσσας σὺ ἔκτισας, то есть это от них море. В современных русских переводах от этой красоты не осталось и следа и пишут скучное «север и юг».
    

eile

1. Латынина (десяток романов).
   
2. קאפיטאן דרייפוס, דער פערשיקטער אויפן טייוולס אינזל
   
3. דאליצקי. די פינסטערע העררשאפט ביז מיניסאער מירסקי
   
4. Чулков. Повесть о Нетоне. Повесть о Силославе.
   
5. Гистория о российском матросе Василии Кориотском и о прекрасной королевне Ираклии Флоренской земли.
   
6. Томас Бернхард. Атташе французского посла (хорошая). Остальное скучно.
   
7. Макиавелли. История Флоренции.
   
8. Джером К. Джером. Про фотографа-любителя ("Увлекающаяся душа" или что-то в этом роде").
   
9. Юн и Софус в замке принцессы Шиповинак.
   

trash literature: בלייב שטיל פאדלעץ!

Let's start from quotes. Jakow Jerusalimski. Zikhroynes un shrifṭn fun a Byalistoker. Tel-Aviv, 1984. Z.118. (The book is here.)

eile

1. Крижанич. Граматично исказанье об русском языку.
   
2. Крижанич. De non extrahendo frumendo. Экономическая идея (экспорт хлеба уменьшает народонаселение) не ясна.
   
3. Эллрой. Черная орхидея. На словах "усталые но довольные" (описывающих секс), я решил остановиться.
   
4. Дж. Снайдерс. Микробы хорошие и плохие (не худший научпоп).
   
5. Н.Витсен. Путешествие в Московию (1664-1665). Я люблю читать путешествия через Петербург в те времена, когда Петербурга не было. Вот Витсен или Олеарий — они прямо через те болота едут, через Копорье и Ниеншанц, Неву описывают, — а Питера еще нету. Про Ригу:
   

   В этот день посол еще посетил здешний дом холостяков, где мы пили из больших серебряных чарок; и пьянствуют же в этом доме! Наши имена здесь записали. Этот дом, говорят, построен 400 лет назад Артом, королем Польши, для холостяков, здешних жителей.
   —
   Люди говорят здесь на разных языках: некоторые горожане говорят только на латышском языке, другие — на верхненемецком, третьи по-рижски, т.е. на нижненемецком, самые знатные говорят на этих трех языках. Бани здесь тоже в обычае.
   —
   Когда я увидел парад солдат и удивился, почему ни у кого из них нет ружья, мне сказали, что их отняли, чтобы не было баловства на улицах.
   —
   Настоящая причина, почему нас до назначенного времени не хотели пускать в Москву, была в том, что они от Рождества до Богоявления пьянствуют и не хотят, чтобы в этом им мешали.
   

   Там же содержится такое глумливое замечание (в адрес Михалона Литвина):

   Язык содержит много греческих и латиских слов: do — я даю, theus — бог, tu es pecus — я устал, gramma — письмо.
   

   «Tu», переведенное как «я» — это просто описка, она есть и в оригинале: tu es pecus : ick ben moede. Сама же фраза представляет собой каламбур. Ибо латышское tu esi piekus (ты устал) передано через латинское tu es pecus (ты скотина).
   

täna

bijau būti sniegas, bijau kristi į žemę, trenktis, būti seniu besmegeniu, bijau tavęs, bijau pomirtinio gyvenimo, jei esu kiaulė, tada būti koldūnais, būti dešra, būti klijais, laikančiais keturis metų laikus, būti pigiai parduodamu mėšlu, noriu būti brangiai parduodamu mėšlu, nebevartojamas keiksmažodis, laikas yra pinigai, tada šūdu geriau, bet bijau, krenta raidės ir iš jų auga grėsmė kažkuo būti, reikia būti, bet ne po mirties, dabar reikia būti, ir geriau jau ne gyvuliu, nes kitaip po visko keliausi į fabriką, į produktus, nebijok, nebijok, nes ateis vasara, ateis vasara ir aš ateisiu, ir tave pasiimsiu, nupirksiu už 1,39 Lt, ištrauksiu iš šaldytuvo, ir kalbėsiuos, kol vėl pradėsi kalbėti, kol pradėsim kalbėtis, kol praeis šis gyvenimas, kraujas išmuš smegenis į paviršių, gyvensim ilgai ir laimingai kaip kokioje pasakoje apie princeses su gražiomis dešrelėmis, kurios net ir nebūdamos gyvos yra daugiau nei dešrelės lėkštėj

боюсь быть снегом, боюсь падать на землю, грохнуться, быть старым безмозглым, боюсь тебя, боюсь посмертной жизни, если я свинья, тогда быть мне пельменями, быть колбасой, быть клеем четерехлетней выдержки, быть дешевым навозом, а хотелось бы быть дорогим навозом, устаревшее бранное, время деньги, тогда уж лучше дерьмом, но боюсь, буквы падают и из них прозябает, опасность быть кем-то, нужно быть, но не после смерти, нужно быть сейчас, и лучше уж не животным, а не то неизбежно отправишься в производство, на продукты, не боись, не боись, ведь весна придет, и я приду, приберу тебя, приобрету за 1.39, выну из морозилки, и ты заговоришь, ты начнешь опять говорить, как начнем говорить, как пройдет эта жизнь, кровь вышибет мозги наверх, заживем долго и счастливо как в какой-нибудь сказке про принцессу с замечательными сосисками, в которых неживой материи больше, чем на тарелке самих сосисок.

Mantas Balakauskas/ 2014. Iš kn. "Tyra kaip geltonas".

eile

1. Мн. соч. Хайнлайна.
   
2. Дж. Эллрой. Секреты Лос-Анжелеса.
   
3. Лiтопис Яна Бiнвiльського
   
4. Jan z Koszyczek. Poncyjan (powieść trzeciego mistrza).
   

   Był niektóry mieszczanin w niektórym mieście, który miał srokę, którą barzo miłował, tak iż ją zawżdy żydowskiego języka uczył, a ona sroka tako się dobrze była onego języka nauczyła, iż czyście mówiła. Ta sroka, cokolwie widziała albo słyszała, zawdży swemu panu powiedziała. Ten mieszczanin miał młodą a cudną żonę, jako wy macie, która nie miłowała swego męża, dlatego, iże jej był nie mił...
   

   Отсюда. Ну и прочее прекрасное: Bieniasz Budny — Historyja krotofilna o kupcu; Dyskurs o kołtunie polskim (de plica polonica), Рей и т.д. Всё это очень впечатляет. Не представляю, каково это — жить с 500 летней литературной традицией за спиною.
   
5. Непейвода. Прикладная логика. Очень забавная книжка с человеческим лицом.
   
6. Немецкие грамматики польского:
   
   • George Schlags. Gründliche und vollständige polnische Sprachlehre. (1768). Цитата: ...Poniewaź ten Pan móy nie tylko wielkiey jest Substansyi, ale teź i w kupiectwie ma dobrą eksperyencya... [674]
     
   • Jan Karol Wojna. Kleiner Lustgarten worinn gerade Gänge zur polnischen Sprache angewiesen werden‎. (1791)
     
   • Johann Moneta. Enchirion polonicum oder Polinische Handbuch. (1763, 3te Auflage). Вот выписка:
     
     
7. M.Balakauskas. Tyra kaip geltonas.
   
8. Scarron. Roman comique.
   
9. М.Н.Бережков. План завоевания Крыма, составленный в царствование государя Алексея Михайловича ученым славянином Юрием Крижаничем. СПб., 1891.
   
10. Пендервики (это не то, что вы подумали!)
    
11. С.М.Якерсон. Оцар сефарад: от рукописной к печатной традиции. Важная книжка с очень плохими стихотворными переводами.
    
12. Гершеле Остропольер. Просто для ежедневного чтения вслух.
    
13. Crime and punishment (comic strip). Это вполне остроумно: Раскольников (Raskol) выступает в роли Бэтмена, т.е. идея "сверхчеловека" весьма ехидно буквализируется.
    

eile

1. С.Клейн. Анатомия Иллиады.
   
2. Л.Винничук. Про древних греков и римлян (бодрая книжка, из которой можно делать много выписок).
   
3. Ch. Lemchenas. Lietuvių kalbos įtaka į žydų tarmes Lietuvoje.
   
4. Норрел и Стрендж.
   

eile

1. Диалоги с Лемом.
   
2. Воспоминания Плисецкой.
   
3. Тутуола. Симби.
   
4. Норрел и Стрендж.
   
5. Акунин. Планета Вода (мура какая-то).
   
6. Мемуары Маймона.
   
7. Бесполезные воспоминания. Гоцци. (Ужасный русский перевод с французского. Впрочем, итальянский оригинал только что подробней, но язык так же сух.)
   

Набоков: Посещение музея (1938)

Маленькая повесть об эмигранте, который зашел в швейцарском городке в краеведческий музей, а вышел в советском Петрограде, откуда еле унес ноги.

Для сюжета этой нарастающей фантасмагории, или хотя бы для ее географии, можно предложить самое простое объяснение — оно дано на страницах «Других берегов» (1954), где в 11 главе Набоков вспоминает как ходил целоваться с Тамарой в самые пустые и унылые музеи. После Эрмитажа и Русского музея и появляется музей Суворова:

Постепенно из больших и знаменитых музеев мы переходили в маленькие, в Музей Суворова, например, где, в герметической тишине одной из небольших комнат, полной дряхлых доспехов и рваных шелковых знамен, восковые солдаты в ботфортах и зеленых мундирах держали почетный караул над нашей безумной неосторожностью. Но куда бы мы ни заходили, рано или поздно тот или другой седой сторож на замшевых подошвах присматривался к нам, что было нетрудно в этой глуши, — и приходилось опять переселяться куда-нибудь, в Педагогический Музей, в Музей придворных карет, и наконец в крохотное хранилище старинных географических карт, — и оттуда опять на улицу, в вертикально падающий крупный снег Мира Искусства.

(Другие берега)

Связь музея с набоковской повестью становится ясной посетителю, едва он видит в современном музее шарики. С набоковских времен экспозиция музея Суворова не менялась, и эти чертовы шарики («чаврики») все также покоятся в кругу других идиотских предметов, найденных русскими путешественниками в Швейцамии — и никак особо с Суворовым не связанных («цветы, собранные в долине Л...»). Набоков их тоже никак не мог забыть:

...фотография удивленного господина с эспаньолкой высилась над собранием странных черных шариков различной величины, занимавших почетное место под наклонной витриной: они чрезвычайно напоминали подмороженный навоз, и я над ними невольно задумался, ибо никак не мог разгадать их природу, состав и назначение...

(Посещение музея)

Швейция и швейцарский поход Суворова (то, что в школе проходят как «переход через Альпы») — основная и единственная тема музея. Он содержит пару пыльных картин, изображающих горный марш, пару знамен и предметики, привезенные из Швейцарии патриотами.

Получается, что юный Набоков видел Швейцарию в петербургском музейчике, а его герой попадает в Петербург в обратном направлении, через музейчик, в направлении, обратном суворовскому походу.

Вот и всё. Ужасная пробежка по следующим залам, которые всё больше и диковинней — это развертка в обратном направлении тех юношеских и детских прогулок по Зоологическому (скелет кита под потолком), Кунсткамере, Эрмитажу, которые всякий помнит, не только Набоков:

Между тем мы перенеслись еще в одну залу, которая уж совсем была громадная, судя по тому, что в ней помещался целый скелет кита, подобный остову фрегата, а далее открывались еще и еще залы, косо лоснились полотна широких картин, полные грозовых облаков, среди которых плавали в синих
и розовых ризах нежные идолы религиозной живописи, и все это разрешалось внезапным волнением туманных завес, и зажигались люстры, и в освещенных аквариумах рыбы виляли прозрачными шлейфами, а когда мы взбежали по лестнице, то сверху, из галереи, увидели внизу толпу седых людей и зонтиков, осматривающих громадную модель мироздания.

(Посещение музея)

Неудивительно, что в конце маршрута герой выбегает на именно снежную улицу:

Камень под моими ногами был настоящая панель, осыпанная чудно пахнущим, только что выпавшим снегом, на котором редкие пешеходы уже успели оставить черные, свежие следы.

(Посещение музея)

Как сказано выше, «опять на улицу, в вертикально падающий крупный снег Мира Искусства».

И, last but not least: целоваться в Суворовском никак нельзя — там очень маленькая экспозиция и она вся просматривается сторожем.

UPD: Оказывается, кроме личного биографического материала, у этой вещи есть и чисто литературная основа — «Стереоскоп» А.П.Иванова (1905).

eile

1. Татуолу. Жизнь в лесу тысячи духов.
   
2. Бакли. Верховые судороги и тп.
   
3. Favoli per telefono (на пьяца Аржентина самое то читать).
   
4. Денис Абсентис. Христианство и спорынья. Журнализм худшего толка. Ссылки на научные работы тонут в потоках бредового празднословия. Убогая мысль автора (впрочем, не евонная) сводится к тому, что похолодание Малого ледникого периода привело к распространиению ржи, а от нее все отравились спорыньей и так случились Темные Средние Века — от Крестовых походов до галюциногенной живописи Босха. Жаль что ответственную тему наркотиков в культуре вечно угаживают неотесанные одержимые мудаки. Во вступлении достается Гаутаме и Христосу, имевшим дерзость есть фиги, также крайне наркотические, боже-боже.
   
5. А.Леневель-Лавастин. Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран. (Часть фамилий переводчик переврал, но книжка стоящая.)
   
6. История халифата, том 2. Вполне усыпительно.
   

eile

1. Берджес. Трепет намерения.
   
2. Татуола. Пальмовый пьянарь и его заупокойный винарь.
   
3. АБС. Малыш. Хромая судьба (в какой-то удивительной советской версии, где вообще все спиртные напитки заменены на кофе, пепсиколу и пр.). Полдень XXII век (я там искал описания общества будущего, но ничего не нашел, кроме тотального озеленения городов и выселения детей в интернаты). Понятно, что советским авторам было не с руки писать об альтернативных устройствах общества, но странно, что в целом эта тема с первой ¼ 20 века полностью иссякла. Что в литературе, что в кино.
   
4. Леблан. Последние похождения Арсена Люпена. Между прочим, именно отсюда Акуниным заимствованы протагонисты для романа «Коронация», а именно благородный разбойник брюнет с усиками, нелегально расследующий зверские преступления, одновременно скрываясь от полиции, и — зловещий и таинственный злодей, убивающий своих жертв тонким стилетом, глава шайки, оказывающийся в конце концов обаятельной молодой женщиной, всё время пребывавшей рядом с Люпеном. Дело там тоже идет об императорской фамилии (только германской), да и подзаголовок Акунина «последний из романов» внятно отсылает к Последним похождениям Люпена.
   

   Раньше мне нравилось, что упражнение Акунина представляет собой как бы «12 стульев» наизнанку — повествование ведется от лица эдакого Кисы Воробьянинова, чьими глазами показан новый Остап Бендер (ну-ка, каковы были изобразительные и поэтические Фандорина? хорошо ли он рисовал?). А теперь я нашел и основной строительный материал. Читать Крестовского и Старую Москву, чтобы найти всё, чем заполнены щели этой конструкции, мне скучно.
   

5. Кременцов. Наука и фантастика.
   
6. Непокупный. Разные сочинения.
   
7. Мир общественных насекомых. Оч. скучно.
   
8. Рождение сложности (про эволюцию). Оч.скучно.
   
9. Ф.Искандер. В тени кипариса (или что-то подобное).
   
10. А.К.Жолковский. Новые милые виньетки.
    
11. Эко. Маятник Фуко.
    
12. Saint-Exupéry. Le petit prince.
    

eile

1. R.Dahl. My uncle Oswald, Матильда.
   
2. Конецкий. 4 том собр. соч.
   
3. Планета новогодних елок.
   
4. Гнилое яблочко (детская переводная книжка, довольно странная).
   
5. Fun Nju-Jork biz Rexovot un curik. Я читал гл. XVIII про мордование идиша в Израиле (1919): Jidiš iz do trejf vi xazer. Очень четкое социолингвистическое описание (возростные группы, иерархия языков), кончающееся триумфальной сценой арабов, на идише рекламирующих свои товары.
   

eile

1. Цацики (порно 12-).
   
2. Покровский. Парикмахерские ребята (довольно безрукая фантастика).
   
3. Кирилл Рогов. Удивительная палеонтология. Чудесная книжка.
   
4. Булычев. 100 лет тому вперед.
   
5. Цингер. Занимательная ботаника (совсем не занимательная).
   
6. Роберт Данн. Дикий мир нашего тела:
   

   Впервые я увидел лобковую вошь в коллекции насекомых университета штата Коннектикут. Поясняющая надпись гласила, что ее обнаружили на сиденье унитаза в туалете после посещения его Деннисом Лестоном – этот пользовавшийся не особенно блестящей репутацией биолог, занимавшийся муравьями, умер совсем недавно.
   

7. Кременцов про генеративную гигиену. Трогательное сочинение, где автор убеждает, будто наши фашисты (евгеники) были куда гуманней и человечней прочих.
   
8. И еще читал я мемуары о языковой политике в Палестине (Нью-Йорк, 1919), написанные точным и прекрасным идишем, но названия я не помню и допишу его потом.
   

В поисках предназначения

Как известно, «Понедельник начинается в субботу» открывается цитатой из «Капитанской дочки»: я приближался к месту моего назначения. Эта цитата служит маркером несерьезного текста, капустника (как и многочисленные эпиграфы), — и не столько сама собою, сколько отсылкой к знаменитому сборнику пародий «Парнас дыбом», где это пушкинская фраза была взята как модель для прозаических упражнений.

Сами Стругацкие неоднократно заявляли, что пришли в научную фантастику по недовольству художественным уровнем имеющихся текстов, они демонстративно равнялись на современную им новейшую прозу: Хемингуэя, Стейнбека и проч., — короче, признавали свою вторичность.

Тем страннее обнаружить, что на третьей странице «Понедельника» живет цитата из Аксенова:

Оттуда, из-за забора, голос горбоносого произнес: «Василий, друг мой, разрешите вас побеспокоить». Завизжал засов. Кот поднялся и бесшумно канул во двор. Ворота тяжело закачались, раздался ужасающий скрип и треск, и левая воротина медленно отворилась. Появилось красное от натуги лицо горбоносого. «Благодетель!» — позвал он. —«Заезжайте!» Я вернулся в машину и медленно въехал во двор. (Понедельник, 1965)

Майор Калюжный собственноручно открыл большой висячий замок, чуть морщась от скрипа, потянул на себя правую половинку ворот и сделал приглашающий жест: «Прошу! Заезжайте!» <...> Кот, драный, шелудивый, с деловито-бандитской физиономией прошедший по казарменной стене, затем мягко, с прогибом спины ступивший на ворота и проехавшийся слегка на них, прежде чем спрыгнуть на землю и пропасть в лопухах. Все двигалось или держалось в пространстве, прежде чем пропасть. <...> Я въехал на штрафную площадку, а майор поспешно прикрыл за мной ворота, чтобы посторонний глаз не проявлял пустого любопытства. (В поисках жанра, 1972).

Сама мысль о том, что Аксенов заимствовал у Стругацких, выглядит достаточно безумно. Однако, если пораздумать, то и сам лейтмотив «Поисков» оказывается вполне близок «Понедельнику»: герой, не то фокусник, не то волшебник (на приеме «как совместить волшебство и быт» и строится «Понедельник») путешествует на личном автомобиле, наблюдает бытовые сценки, а в конце встречается с коллегами по цеху.

Я маразматически не помню, кому принадлежит мысль, что прорыв в литературе всегда возможен только в периферийных жанрах (Тынянову или Лотману?), но Стругацкие кажутся наилучшей ее иллюстрацией.

Чтобы рассуждение о литературной влиятельности Стругацких (а это оно) не звучало бредом беспочвенным, я сошлюсь на «Улитку на склоне» (1966/1976), где подробно разработана и топика тнз «деревенской прозы», и ее язык, и утомительная бессюжетность. Там всё готовенькое, с иголочки: и радиоточка, и хиреющее, ненужное село, и тоска, и кривые диалектизмы (впоследствии спародированные Стругацкими в «Хромой судьбе») — и всё это за 10, если не 15, лет до всякого Распутина, Белова и пр.